15/28 августа, 16/29 августа 

Магические действия в последний день жатвы, означавшие завершение уборки урожая и приуроченная к ним праздничная трапеза. Самый распространенный обряд был "завивания бороды" — последних несжатых колосьев и ритуально магические действия с серпами. Обряд должен был обеспечить плодородящую силу земли.

__________

Дожинки

Дожинки (дожин, дожни, пожинки, пожиналки, выжинки, обжинки, обжатки, оспожинки, спожинки, вспожинки, Спожиница, Спожин, Госпожинки, Госпожки, Успенщина) — последний день жатвы (чаще всего, дожинки приурочивались к Успению Богородицы или к Третьему Спасу, в который совершались ритуально-магические действия, знаменующие собой завершение уборки урожая). Таким же образом называлась праздничная трапеза в честь этого события. 

Дожиночные (жатвенные) обряды исполнялись как после окончания озимой, так и яровой, жатв, иногда при уборке других растений (например, льна). Основные элементы дожиночного обряда были широко распространены у всех восточных славян и заключались в следующем. 

При завершении жатвы небольшую горсть колосьев оставляли на поле несжатой. Этот пучок, носивший название "борода", "коза", "козулька", либо "косица", "завивали", "заламывали" или связывали различными способами. 

В самом древнем и распространенном варианте стебли растений надламывали и сгибали дугой таким образом, чтобы колосья соприкасались с землей (вологодск., новгородск.). Иногда пучок прижимали к земле камнями (смоленск.). В некоторых случаях закапывали концы колосьев в землю, иногда вместе с куском хлеба (запад.-русск.). Сгибание колосьев до земли могло сочетаться с закручиванием в жгут (сев-восточн. Русск.). "Завивать бороду" и означало скручивать жгутом, сгибать, придавать круглую форму. В последнем случае делать венок, не срезая растения. Известно завивание бороды в одно или несколько колец. 

Кроме жгутообразных изготавливали "бороды" в виде "косы" ("косицы"). "Богородице косица — для урожая на будущий год" (костромск.; Славянские древности. 1995. С. 232). Борода — коса (красота) представлялась женским символом и связывалась с мотивом свадебного обряда. 

В более поздних вариантах обряда несжатый пучок стеблей связывали узлом (реже — тремя узлами), перевязывали наверху, около колосьев, стеблями, травой, поясом, красной ниткой или лентой. Несжатые стебли образовывали круг, стебли из середины которого сжинали для ритуального последнего снопа (см. Дожиночный сноп). Несжатые стебли круглой "бороды", связанные наверху, представляли собой беседку. Нередко "борода" украшалась цветами (архангельск.); в севернорусских районах для украшения "бороды" использовались старые шапки и лапти. Иногда колосья поверх узла срезались и клались в последний сноп (см. Дожиночный сноп). 

"Завитая борода" могла накрываться сверху особым снопиком, имевшим названия: "куколка", "клобучок", "шапка". Сноп изготовлялся из того же жита, что и "борода", и надевался на нее колосьями вниз (вологодск., енисейск., костромск., Нерчинский округ Сибири). Подобный вариант "бороды" сложился под влиянием развитого в этих местах ритуала "дожиночного снопа". 

Кроме того, "бороду" могли обкладывать соломой или колосьями (вологодск., вятск., костромск., новгородск.), что представляло собой настил, носивший название "гумешко", "гумно" (вятск.) или ограду, забор, называвшихся "двор" (костромск.). Иногда настил воспринимался в значении постели Илье или Христу, тогда срезанные пучки колосьев раскладывались четырехугольником, ориентированным по сторонам света. "Кто говорит Христу на бородку, а кто говорит Христу на постельку. Устанет, ходя-то, он, батюшко, може и прилечь захочет, може, и на моей соломке приляжет" (владимирск.; Славянские древности. 1995. С. 232). Делали настил и в виде круга — "кружка", раскладывая колосья по солнцу (вологодск., новгородск.), реже изготовляли настилы из цветов (пинежск.). 

В северо-восточных губерниях, окончив полевые работы, на последней полосе ставили вертикально крест, свитый из ржи, овса, ячменя, и обкладывали жгутиками из тех же стеблей (вятск.), что получило название бороды — "часовни". 

Ритуальное "завивание бороды" выполняла старшая из жниц, либо женщина, пользующаяся всеобщим уважением. Происходило это магическое действие в торжественной обстановке с соблюдением определенных правил. Так, "волотки" (стебли) "завивали" по солнцу; до "бороды" не разрешалось дотрагиваться руками, поэтому ее "заламывали", обернув руку рукавом рубахи или передником. Прикрытая рука служила символом богатства и изобилия, а голая — бедности; а кроме того, чтобы сила зерна не исчезла от прикосновения, а осталась в самих колосьях. 

Помимо ритуального изготовления "бороды" дожиночный обряд включал в себя прополку "бороды", вскапывание земли между колосьями и засев зерном (запад.-русск.), хождение вокруг "бороды" (сев.-русск.), полив бороды водой, обливание парнями у околицы деревни возвращавшихся с дожинок жниц, мытье ими рук; кувыркание (катание) по земле, стерне или "завитым" колосьям. 

Сюда же включались разнообразные действия с серпами. Их могли разложить вокруг "бороды" (южно-русск.), т.е. магически заключить "бороду" в круг; полить водой. Если серп не резал рук во время жатвы — его "награждали". Награждение серпа заключалось в том, что его "женили". Обычай "женитьбы серпа" совершался по-разному. Серп, начиная от рукояти, обматывали колосьями ржи или пшеницы так, чтобы они, примыкая к острию серпа, как бы с него стекали. После этого серпом несколько раз покалывали землю. В другом варианте в последнюю сжатую гость заматывали либо все серпы, участвующие в жатве, либо серп самой старшей жницы, которая его и заматывала. Когда обмотанный в колосья серп оказывался вплотную прижат к земле, жница выдергивала колосья с корнями, подымала высоко над головой и говорила: "Родись, и водись, на тот год не переводись!" или "уродись на тот год вот такой" (московск.; Зернова А.Б. 1932. С. 33). 

Кроме этого, у "завитой бороды" совершались гадания. Так, старшая из жниц садилась на землю лицом к "бороде", собирала серпы у всех женщин, брала их за рукояти и бросала через голову. При этом каждая женщина загадывала — доживет ли она и ее родные до следующей жатвы. Серп, воткнувшийся концом в землю по направлению к церкви, предвещал смерть; серп, упавший дальше всех от "бороды", говорил о долгой жизни (рязанск.). Могли гадать и по зернам нового урожая. Говорили: "К этому хозяину приходили бы купить и займовать! Кто зернышко съест, если девушка — замуж идти; если парень — женится; если женщина — дитя родить; если корова — телушку родить; если овечка — двойничков принести!" (вологодск.; Потанин Г.Н. 1899. С. 202). 

Отдельным ритуалом можно считать приготовление символического угощения. На положенный внутри колосьев "бороды" камень, изображающий стол, покрытый куском полотна — "скатерью", либо просто на расстеленную на земле ткань, клали кусок хлеба с солью. Иногда хлеб привязывали к "бороде". 

Завершался комплекс дожиночных обрядов праздничной трапезой в доме хозяина жатвы. Иногда это сопровождалось внесением в дом последнего снопа (см. Дожиночный сноп) и подношением хозяину венка, сплетенного из колосьев (смоленск.). Основными обрядовыми блюдами на дожинках были: "саламат" — густая каша из овсяной муки с салом и маслом (сев.-русск.), которая по народным представлениям, содействовала плодородию хлебов будущего года; "дежень" — толокно, замешенное на кислом молоке или воде (архангельск., пермск.); пироги с кашей, яичница (у севернорусских — пожинальница), блины, пиво, вино и мед (см. Хмельные напитки). 

Дожиночные обряды сопровождались заговорами и жатвенными песнями, исполняемыми в разные моменты ритуала. Во время "завивания броды" пели: 
                    "Уж мы вьем, вьем бороду 
                    У Гаврилы на поли, 
                    Завиваем бороду 
                    У Васильевича да на широком, 
                    У Васильевича да на широком. 
                    На нивы великой, 
                    На полосы широкой, 
                    Да на горы на высокой, 
                    На земли чернопахотной, 
                    На землицы на пахотной". 
              Или: 
                    "Вейся, вейся, борода, 
                    Бородушка, вейся, 
                    Сусек, наполняйся!" 
                                 (Некрылова А.Ф. 1989. С. 315 — 316). 

В заговорах и приговорах, направленных на получение в будущем году хорошего урожая, говорилось: "Вот тебе, Илья, борода! На лето уроди нам ржи да овса!" или "Вот тебе, Илья, соломенная борода, а на будущий год уроди нам хлеба грода (много)!" (костромск.; Завойко К. 1917. С. 16-17); "Николе борода, коню голова, пахарю коврижка, жнеюшке папышка, а хозяевам на доброе здоровье" (новгородск..; Герасимов М.К. 1900. № 3. С. 133); "Флор да Лавр, приходите коня кормить" (вологодск.; Зеленин Д.К. 1999. С. 67); "Егорий приходи, коня приводи, и наших коней корми и овечку корми, и коровку корми!" (московск.; Зернова А.Б. 1932. С. 33). 

При обливании жниц водой исполнялась песня: 
                    "Пошел колос на ниву, 
                    На белую пшеницу. 
                    Уродися на лето, 
                    Рожь с овсом, 
                    Со дикушей, 
                    Со пшеницею. 
                    Из колосу — осьмина, 
                    Из зерна — коврига, 
                    Из полузерна — пирог. 
                    Родися, родися, 
                    Рожь с овсом!" (Коринфский А.А. 1995. С. 339). 

А во время праздничной трапезы следующая: 
                    "Петрушечка господырек! 
                    Отгреби-тко свой роек! 
                    Отсыти ты нам сыты. 
                    Жней за стол усади. 
                    Жней за стол усади, 
                    Пива-меду поднеси! 
                    Ты напой меня, жнею, - 
                    Я те песенку спою". 
                                 (Некрылова А.Ф. 1989. С. 317). 

В конце дня звучала последняя песня: 
                    "Дожали, дожили, 
                    Оспожинки встретили, 
                    Коровая почали, 
                    Толокна процведали, 
                    Гостей угостили, 
                    Богу помолились! 
                    Хлебушко, расти! 
                    Времячко, лети, лети —
                    До новой весны, 
                    До нового лета, 
                    До нового хлеба!" 
                                 (Коринфский А.А. 1995. С. 340). 

Основной ритуальный предмет дожиночных обрядов — "борода" осознавался как "маленький снопик" или "концы соломы с колосьями"; индоевропейский корень этого слова означал понятие "растительности". Известно название "бороды" наименованием "коза" или "козулька". Говорили: "обжинать козу" (рязан.; Селиванов В.В. 1887. С. 49). В русском языке словом "коза" обозначалась любая часть полосы, приходившаяся на долю одного жнеца. На Ангаре "бородку" называли "уру" (Макаренко А.А. 1993. С. 61). Приписывалась "борода" Богу (богова, божья борода), Христу (Христова бородка), Спасу (для Спасителя борода), Богородице (Богородице косица, Покрову Пресвятая Богородица борода (см. Покров Богородицы); разным святым: Илье-пророку (см. Ильин день), св. Николаю (Николина бородка) (см. Николин день), св. Власию (Волосу/Велесу) (см. Власьев день), свв. Флору и Лавру, Козьме и Дамиану (см. Кузьма и Демьян), св. Елене (Елене на косу) (см. Олена-льняница), Егорию Победоносцу (см. Егорьев день) и осмыслялась как жертва им. В некоторых толкованиях "борода" посвящалась полевому хозяину или духам поля (полуднице, полевику). 

Обряд "завивания бороды" напоминал ритуальное завивание берез. Изготовление из "бороды" венка сохраняло находящуюся там плодородящую силу зерна, а пригибание колосьев к земле, их закапывание, сев семян из "бороды" служили возвращению земле тех сил, которые из нее ушли в зерновые колосья. Зарывание в землю хлеба с солью виделось дополнительным кормлением земли для прибавления ей сил при выращивании будущего урожая. В оставлении хлеба на камне или ткани внутри колосьев "бороды" заметна подготовка к трапезе, жертвоприношению. 

Другие элементы дожиночного обряда также имели магический характер. Прополка "бороды" и мытье жницами рук после жатвы помогали обеспечить "чистоту" посевов будущего года; полив водой "бороды" и обливание жниц предотвращали засуху. Магическими свойствами обладали и предметы, связанные с ритуальной "бородой". Так, камень, найденный под колосьями "бороды" использовался для лечения зубной боли (новгородск.). 

Весь комплекс дожиночных обрядов был направлен на сохранение растительной силы снятого урожая на поле, что обеспечивало непрерывность урожаев, соединение уже выращенного с урожаем будущего года, т.е. на обеспечение плодородящей силы земли.