Троицкая березка

Троицкая неделя 

Срубленное березовое дерево, главный атрибут троицко-семитских обрядов. Ее вырубали, завивали и украшали, ставили в домах, оставляли в полях. Эти действия должны были повлиять на будущий урожай, а молодых женщин наделить потомством. 

__________

Троицкая (семицкая) березка

Троицкая (семицкая) березка (кума, гостейка, венок, столб, семик, сад, весна, баба, девичья красота, лиль, цветок, "обыгранная березка") - ритуальное дерево - срубленная береза, главный атрибут троицко-семицких обрядов; служила центром молодежных гуляний праздников Семик-Троица. 


Употребление березы в весенне-летних ритуалах обусловлено значимостью ее образа в традиционном мировоззрении русских: она считалась одним из наиболее почитаемых деревьев. В мифопоэтическом творчестве русского народа береза выступает как Мировое древо, которое является центром мироздания, универсальной моделью Вселенной. Вершина древа достигает небес и связана с Богом, Солнцем, птицами; корни уходят глубоко в землю, соприкасаются с преисподней, где обитает нечистая сила; средняя часть отождествляется с земным пространством. В троицко-семицком цикле в обрядовом деревце-березке также просматривается образ Мирового древа, древа жизни, в нем видят воплощение плодородия живой природы, нить, связывающую мир живых и мир умерших, временное вместилище для душ умерших и мифологических персонажей, мифический родовой центр, слившийся в глубокой древности с женским божеством-предком. 

По народным представлениям, береза и ее ветви обладают особой растительной силой, что связано как с особенностями дерева вообще - способностью к плодоношению, постоянному обновлению и т.д., так и с природными свойствами растения: на березе листья появляются раньше, чем на других деревьях. 

В период начала расцвета природы дерево тщательно оберегалось: повсеместно существовал запрет "колошить"/ломать березу. Он соблюдался до праздников Семик-Троица, которые в народном сознании связаны с моментом наиболее бурного роста растительности, когда возникала возможность передать продуцирующую силу дерева земле (полям), что является жизненно необходимым для земледельца, и людям. С этой целью совершали ряд обрядовых действий с березой: ее выбирали, завивали (см. Завивание берез), вырубали, украшали, обносили вокруг полей, деревень, домов, вносили и устанавливали в поселениях и домах (см. Троицкая зелень), оставляли в полях, бросали в водоемы. Действия с березой должны были обеспечить поля рождающей силой и влагой (дождем), необходимой для всхода и роста посевов. Песни, исполняемые при этом, носили характер магического заклинания на урожай, получение которого ставилось в непосредственную зависимость от березы: 
                    "Ай, густо-густо на березе листьё, 
                    Ой-ли, ой люли, на березе листье. 
                    Гуще нету того во ржи, пашеницы. 
                    Господа бояре, мужики крестьяне! 
                    Не могу стояти, колоса держати, 
                    Буен колос клонит". 
                                (Пропп В.Я. 1995. С. 72). 

Повсеместно пространство, освоенное человеком, украшалось березами и березовыми ветками (Троицкая зелень). К продуцирующей, живительной силе березы приобщались и через березовые венки: в Троицу их носили в основном девушки и молодые женщины, в некоторых местах их надевали на животных (Троицкий венок). 

В период троицких праздников (Семик-Троица) береза, по представлениям русских крестьян, была связана с миром предков (Троицкая суббота). По поверьям жителей Дмитровского края Московской губ. на Троицу в ветви берез, украшавших избы, вселяются души умерших родственников. В Псковской губ. считают, что "у березок (установленных около домов) родители стоят". В связи с этим интересно и выражение, бытовавшее в Калужской губ., здесь об умирающем человеке говорили - "в березки собирается". 

Береза считалась и излюбленным деревом русалок (умерших девушек и некрещеных детей), которые появлялись только на русальной неделе: 
                    "У варот бяреза 
                    Зилина стыяла 
                    Ветьтикым махала; 
                    На той на бярезе 
                    Русалка сядела…" 
                                (смоленск.; Зеленин Д.К. 1916. С. 163). 

Крестьяне Тульской губ. полагали, что пока русалки пребывают на земле, они живут на плакучих березах, качаются на их ветвях или сидят под деревом; в Смоленской губ. для качания русалок предназначались специально переплетенные ветви берез (Завивание берез). Около завитых берез в Троицу появляются и другие мифологические персонажи, например, шишиги (владимирск.). 

В весенне-летних обрядах, также как в поверьях, фольклорных текстах, береза является символом женского начала. В это время девушки и женщины относились к ней, как к своей покровительнице. С березой кумились (Кумление), просили у нее доли, кормили ее, посвящали в свои тайны, обращались к ней с пожеланиями, умывались ее соком для красоты и здоровья. В Костромской губ. верили, что, если сесть в тень троицкой березки, загадав желание, - оно обязательно исполнится, а если сесть первой в тень завитой березы, то выйдешь замуж в текущем году. Существует предположение, что в образе березы женщины и девушки обращаются к божеству-прародительнице, которое и наделяет их потомством. Некоторые исследователи в образе женского божества, представленного в троицко-семицких обрядах в облике ритуального дерева - березы, видят черты Богородицы (Денисова И.М. 1985. С. 162). 

Ритуальные действия с троицкой березкой, составлявшие непременный элемент празднования Семика-Троицы, были распространены в основном в центральных, поволжских, сибирских губерниях России. Традиционно основная обрядовая функция закреплялась за женской частью населения - девушками и молодыми замужними женщинами. В ряде мест в обрядах с троицкой березкой принимали участие и парни, а также представители других половозрастных групп. 

Для изготовления троицкой березки дерево обычно выбирали заранее. Девушки шли в лес и присматривали молодую, сочную, кудрявую березу с длинными ветками или с двумя вершинами. Иногда ее отмечали каким-либо знаком, например, "заламывали" верхушку, т.е. надламывали. В ряде мест около нее водили хороводы. В назначенный день отмеченное дерево срубали или выкапывали с корнем, в некоторых случаях отламывали/отрубали самую густую и красивую ветвь (рязанск., симбирск.). Объектом вырубания нередко становилось то же дерево, ветви которого заплетали в Семик или предшествующий ему период (см. Завивание берез). Так, во Владимирской губ., вырубали завитую березу (в Троицу), а в Нижегородской - только что развитую (в Духов день). В Сибири для троицкой березки выбирали исключительно свежее и нетронутое дерево. По обычаю омских крестьян рубкой обрядового деревца занимались парни, а девушки только присутствовали при этом. 

Срубленную березку тут же в лесу, в роще, на близлежащих полянах и лужайках, или, после перенесения в поселение, на улице или в чьем-нибудь доме украшали. В ряде мест деревце сначала наряжали, а затем вырубали. Украшениями служили предметы девичьего костюма: ленты, платки, пояса, бисер, бусы, косники, венки, снятые иногда непосредственно с участниц, а также заготовленные заранее нитки, лоскуты, травы, цветы, конфеты и козули - ритуальная выпечка в виде веночка. Все это девушки вешали на дерево или привязывали к его ветвям и к стволу. У русского населения Забайкалья было принято укреплять пояса на вершине дерева. В Костромской губ. поясом охватывали ствол березы у самого корня, а к вершине привязывались ленты. Количество лент определялось числом девушек, собравшихся около деревца, или числом их родственников, привязывая ленту девушка загадывала на будущее: на свое или близких людей. В Ростовском у. Ярославской губ. существовал обычай "убанчивать" березку так же, как и свадебное деревце "девичью красоту", в котором видели символ девичества. В южной Сибири березку следовало нарядить так, чтоб ни одного листочка не было видно. 

Троицкая березка могла представлять собой антропоморфную фигуру. В Енисейской и Иркутской губ. срубленное дерево наряжали "в самолучшо девичье платье, приплетали … из кудели косу, украшали "королькам" (бусами); при этом девушки припевали: 
                    "Елья, елья-березонька, 
                    Елья кудревата! 
                    Задумал пан женитися 
                    На душе на красной девице, 
                    На березе, на сестрице". 
                                (Макаренко А.А. 1993. С. 110). 

В Тюменском у. Тобольской губ. две вершины березы свивали венком и на образовавшуюся "голову" надевали кокошник или платок; две ветви отводили в качестве рук, надевали кофту, юбку и фартук, наряд дополнялся лентами, бусами и полевыми цветами. В ряде локальных традиций в основе троицкую березку изготавливали из двух или более деревьев. В некоторых местах Сибири наряжали две березки: одну девкой, другую - парнем. 

С украшенным деревцем - троицкой березкой - девушки и молодые женщины совершали хождения вокруг полей или по полям, в рощи, вокруг деревень, по улицам поселений, около домов. Во многих местах соблюдался обычай при обходе заходить в дома участниц обряда; крестьяне Тобольской губ. говорили, что "березка" к девушкам в гости ходит (очередь устанавливалась заранее). В Сибири девушки на время обходов разделялись на группы по 10-15 человек - "вьюны", каждая из которых имела свое ритуальное дерево, или даже два. Как правило, березку носила одна из участниц обхода. В Костромской и Рязанской губ. это была девушка-подкумок/подкумыш, которой не хватило пары при кумлении. В Тобольской губ. выбирали девочку 10-12 лет, славившуюся веселым характером и умением плясать. Она подлезала березке "под юбку, брала ее за ствол и двигалась впереди хоровода: получалось впечатление, что березка идет и пляшет сама" (Соколова В.К. 1979. С. 193). В ходе шествия девочку с березкой поддерживали под руки две взрослые девушки. 

У русских поселенцев Забайкалья деревце сначала держала девушка, затем молодка, живущая первый год замужем, и, наконец, девочка-подросток. Троицкую березку могли носить девушка и парень вместе. В ряде мест для ношения березки приглашали парня или мальчика, а в Барнауле - пожилую женщину. В Нижегородской губ. девушку или парня, шествующих с березкой рядили в "шутовской наряд барабанщика". Участники шествия двигались парами или хороводом, окружая березку со всех сторон. В Костромской губ. каждая участница хоровода должна была держаться за свою ленту, привязанную к вершине дерева; при этом они кружились вокруг березки, вращая таким образом и ее. 

Во время обходов исполнялись песни магического характера. Шествия по полям сопровождались песнями-заклинаниями на урожай; в них подчеркивалась продуцирующая роль девушек и молодых женщин, совершавших хождения. 
                    "Ой, где девки шли, там и рожь густа, 
                    Ой, где вдовы шли, там трава росла, 
                    Что трава росла высока, зелена; 
                    Где молодушки шли, там цветы цветут, 
                    Ну цветут цветы по всей улице да по бережку, 
                    Что по бережку, под кусточкам". 
                                  (смоленск.; Некрылова А.Ф. 1989. С. 473). 

Обходы домов сопровождались, как правило, пением песен колядного типа. "Вьюны" девушек подходили к каждому дому и пели под его окнами: 
                    "Дай нам шильцо да мыльцо 
                    Белое белильцо 
                    Да зеркало, 
                    Копейку да денежку - 
                    За красную девушку! 
                    Ой, дид - ладо! 
                    Семика честного яичницу!" 
                                (Земцовский И.И. 1973. С. 42). 

Парни, как правило, сопровождали шествия девушек в том случае, когда они принимали характер молодежного гулянья. 

Повсеместно троицкая березка символизировала центр праздничного гулянья. Около обрядового деревца собиралась молодежь, пели песни, водили хороводы, устраивали пляски и игры. Нередко в них принимали участие и люди старшего возраста; в большинстве случаев они наблюдали за молодежью со стороны. 

На время троицких гуляний березку обычно устанавливали в лесу, в ржаном поле, на поляне, в центре поселения, во дворе, в огороде, в жилом доме, у реки, - нередко там, где проходили традиционные весенне-летние собрания молодежи. Время установления варьирует по местностям: ставили в Семик или в Троицу, сразу после срубания, после украшения, после обходов, непосредственно перед ритуальным уничтожением. Иногда игровые песни, пляски и хороводы сопровождали шествия с троицкой березкой. В репертуар входили песни, посвященные березе; ее чествовали наряду с девушками, т.к. Троица считалась праздником и березки и девушек: 
                    "Не радуйся клен 
                    Да ясення: 
                    Не к цебе идуць 
                    Дзевки красныя… 
                    Ты радуйся, белая береза: 
                    К цебе идуць 
                    Дзевки красныя, 
                    Цебе несуць 
                    Яешни смащные, 
                    Горилку горькую 
                    Скрипку звонкую". 
                                (смоленск.; Зеленин Д.К. 1916. С. 263-264). 


                    "Березонька белая, 
                    Березонька кудрявая 
                    На чем приехала? 
                    На ковре, на золоте, 
                    На атласе, на бархате. 
                    У кого же ты гостила? 
                    У отца, у матери, 
                    У роду, у племени, 
                    У красных девушек. 
                    Хотят березоньку срубить, 
                    И ее в речке утопить". 
                                (Обрядовая поэзия. 1989. С. 253. № 391). 

                    "Березынька кудрявая, 
                    Кудрявая, моложавая. 
                    Под тобой, березынька, 
                    Все не мак цветет, 
                    Под тобой, березынька, 
                    Не огонь горит, 
                    Не мак цветет - 
                    Красны девушки 
                    В хороводе стоят, 
                    Про тебя, березынька, 
                    Все песни поют". 
                                (московск.; Обрядовая поэзия 1989. С. 258. № 398). 

В летописных записях за 1432 год говорится о неистовых плясках, устраиваемых около берез; их участницы, по словам летописца, были превращены "в камни молнией из налетевшей тучи". Такой характер увеселений сохранялся на протяжении веков. В Тюменском у. Тобольской губ. во время хороводного шествия из леса в деревню "березка" под пение "проголосных" (протяжных) песен медленно ходила по кругу, потом, когда переходили к плясовым песням, стиль хоровода резко менялся: "в круг влетают в бешенной пляске пары, а с ними пляшет и неистово вертится "березка"". В Чухломском у. Костромской губ. хождения с троицкой березкой сопровождались молодежными играми. С последними словами песни "Александровская береза", исполняемой обыкновенно шествующими, - "выбирай молодца" - каждая из участниц по очереди протягивала руку или венок плясавшему рядом парню и обходила с ним в пляске вокруг украшенной березки (см. Троицкий венок). 

Главные действующие лица хороводов и игр нередко находились под установленной троицкой березкой: у русских Забайкалья это девушка-"столб", во Владимирской губ. -девушка-"олень", обозначенная венком. 

Около троицких березок устраивали и ритуальную трапезу, основным блюдом которой были яйца и яичница. Продукты собирались в складчину или по домам односельчан. Так, требование яиц или яичницы звучало в песнях, которые исполнялись девушками во время обхода домов; по традиции хозяева обязательно отдаривали их яйцами. 

Обрядовую трапезу устраивали обычно под установленной березой в роще, в озимых полях, на улице поселений, а также в домах. В некоторых районах Сибири около березки девушки раскладывали печеные яйца, лепешки и пироги, а яичницу готовили тут же из принесенных сырых яиц. Близ Углича во время трапезы части яичницы и варенные яйца кидали в рожь, "чтобы она кормилица лучше уродилася". К установленной на улице березке ставили столы, приносили самовар и различные угощения. В Гороховецком у. Владимирской губ. в застолье участвовали только замужние женщины, поэтому день носил название бабьего праздника. В Саратовской губ. изготовленные кушанья - яичницу, пироги, лепешки, лапшу, курник, пшенники, похлебку из домашней птицы - во время ритуальных действий со срубленной березкой держали в руках специально приглашенные мальчики, стоявшие в стороне; сама трапеза происходила в лесу, куда отправлялись позднее. 

Об обычае ритуального кормления троицкого деревца упоминается в челобитной нижегородских священников: "жены и девицы приносили в жертву березам пироги, каши и яичницы". Традиционно он включался в девичью трапезу. В Шарьинском р-не Костромской обл. первую ложку каши давали березе, а потом ели сами, также поступали с яичницей и пирогами. Кроме этого на земле около березки оставляли также "куличики", "козули" - ритуальную выпечку, в центре которой часто запекались яйца. Обычай кормления березы соблюдался и в поселениях, расположенных на реке Тавде. Здесь хозяева, приглашая обходчиков в избу, обращались сначала к березке: "Белая Березынька, милости просим к нам в гости (с поклоном), не побрезгуй нашим хлебом-солью". Потом ко всем остальным: "Красны девушки, добры молодцы, заходите". Березку ставили в передний угол перед накрытым столом, на котором было расставлено угощение для нее - по кусочку от всех блюд, стакан пива или рюмка вина; девушка-хозяйка приглашала сначала березку, а потом и всех присутствующих попить-поесть, чем Бог послал. Оставляя березку на время одну в доме, перед ней снова ставили накрытый стол с кушаньями. 

В некоторых местах троицкую березку принято было оставлять на ночь, или на какое-нибудь время в одном из жилых или хозяйственных помещений. В Кежемской и Пичугской вол. Енисейского у. после гуляний в Семик, березку-"гостейку" ставили в "подклеть" или в "анбар", принадлежащий одной из девушек, и снова выносили на улицу в Троицу. В течение этих дней девушки и парни приходили проведывать березку, устраивали рядом хороводы и пели песни. В Тюменском у. Тобольской губ. троицкую березку оставляли в доме, который оказывался последним при обходе, или относили на сохранение к бобылке. 

По окончании праздника, в Троицу или в Духов день, троицкую березку относили к месту ритуального уничтожения: в лес, в ржаное поле, к реке. Обряд проводов был описан в протоколе Святейшего Синода 1741 года: "а оные безчинники в толь великий и святой день (Духов день) вместо подобающего благоговения вышеупомянутые березки износя из домов своих, аки бы некую вещь честную, с немалым людства собранием провожают по подобию елинских пиршеств … в леса…с великой скачкою и пляскою… и с нелепым криком" (Цит. по: Живая Старина, 1890. Отд. 2. С. 34). В Саратовской губ. с троицкой березкой прощались в Семик, перед завиванием берез. Одна из девиц подходила к деревцу, установленному посреди двора, опрокидывала горшок с водой, поставленный под ним, затем выдергивала березку, бросала её на землю и запевала: 
                    "Разыгрался Никин конь, 
                    Сломил тычину серебряную 
                    Бранской староста, отворяй ворота, 
                    Пускай девушек гулять во луга!" 
                                  (Обрядовая поэзия. 1989. С. №.). 

Предварительно троицкую березку, как правило, разряжали: снимали с нее все украшения, иногда оставляя одну красную ленту (костромск.). Во Владимирской губ. с разряженной березы каждый из участников отламывал по прутику. В Костромской губ. с дерева обламывали веточки с ленточками. По описанию очевидцев во время проводов березку "тащили к реке, как преступника"; молодежь шествовала "по улице целой толпой", и каждый участник старался ухватится за какой-нибудь сучок. 

В локальных традициях существовали разные варианты уничтожения троицкой березки: её оставляли в лесу или в ржаном поле, топили в реке, сжигали в печке (ярославск.) или на улице (калужск.). В Тюменском у. Тобольской губ. обряд потопления носил название "отпевания" березки. Поклонившись деревцу, молодежь выносила его из дома и отправлялась к реке, исполняя "проголосные" песни, которые по мере продвижения становились все печальнее и печальнее; под жалобное пение подруг девочка, носившая березку в течение праздника, бросала её в воду. Во Владимирской губ. провожающие кричали в этот момент: "Тони, Семик, топи сердитых мужей!". На Смоленщине бросание в реку осмыслялось как возрождение березы, оно сопровождалось словами песни: "Стань, береза, по-старому, как стояла!". В Барнауле, когда шествие достигало реки, молодежь толкала женщину с березкой в воду на неглубокое место. Через некоторое время женщина выходила из воды, ей подносили вина, и все вместе с плясками и песнями возвращались обратно. 

Ритуальное уничтожение троицкого деревца имело магическое значение: березка оставленная во ржи должна была охранять поле от града, заморозков и червей; а березка, брошенная в воду должна была обеспечить достаточное количество влаги на все лето. 

Ритуал потопления троицкой березки связан в некоторых местах с гаданиями. По движению деревца судили о судьбе девушки, бросившей его в воду. Если береза сразу начинала погружаться, то полагали, что эта девушка не проживет и года. Местами вслед за троицкой березой пускали по реке веточки с ленточками, завязанными на родственников, или венки и гадали по ним: плывет - к добру, тонет - к беде (см. Троицкий венок, Троицкая зелень).