Вероисповедание, праздники и обряды народов Балтийского региона

Старинные верования и приметы

Отголоски и следы дохристианских верований и представлений нашли отражение в формировании картины мира, имеющей свои специфические черты у каждого из народов региона. 

Наиболее яркие их проявления прослеживались в культуре саамов, что выражалось в поклонении небесным светилам, обожествлении явлений природы, например, культе священных камней — сейдов, тотемистических представлениях, среди которых особое место занимало поклонение дикому северному оленю. Покойников хоронили в санях — акья, которые использовали вместо гроба; на могиле оставляли перевернутые сани, топор, огниво. В далеком прошлом саамам было известно шаманство. 

О том, что старинные верования и обычаи имели важное значение в жизни латышских крестьян, свидетельствует Блауфус (1753): "Так как эти люди питаются плодами земли, то еще некоторые жители Видземе почитают землю, как свою кормилицу, называя ее земля — мать (Zemes m?te), имеется у них также мать, приносящая счастье (Laimes m?te), и мать лесов (Me?a m?te). В некоторых местностях они чтят еще домовых. Каждый хозяин имеет вблизи своего двора освященное знахарем место. И это место он так чтит, что каждый год приносит в жертву питье и еду или же черного петуха". 

Известны множественные свидетельства поклонения священным деревьям финнами, эстонцами, латышами и литовцам и в начале XX века. 

Свои, только им присущие приметы, суеверия, легенды довольно долго бытовали и у жителей морского побережья. Особые тайные знания использовались при изготовлении орудий лова. Так, у финнов считалось, что рыболовную блесну на щуку следовало изготовить в ночь под Рождество, Пасху или Троицу и придать ей особую "уловистость", завернув в женский чепчик, который надевали во время церковной службы. Наиболее прочными почитались сети, изготовленные в ноябре; большой зимний невод полагалось начинать 7-го октября, в день св. Бригитты — Пиркко (Пирьо), а заканчивать к Андрееву дню — Антти (30 ноября). Покровителями рыболовства и рыбаков являлись апостол Андрей и св. Петр. Бросая невод в воду, рыбаки говорили: "Дай, Антти, окуней, Пекка [Петр] — рыб". Согласно эстонским народным приметам, в Тынисов день (17 января) рождается первый тюлененок в море, а у налима "косы расплетаются" (начинает метать икру). 

В местных сказаниях нередко фигурируют морские коровы, водяные хозяева и девы, финские колдуны — заклинатели ветров.

Конфессиональные традиции в регионе

Своеобразие культурного и политического развития прибалтийского региона во многом определялось тесным соседством и переплетением множества этнокультурных и конфессиональных традиций: лютеранской, католической, православной, старообрядческой, униатской и иудаистской. 

Фактические материалы свидетельствуют о том, что среди латышей в XI—XII веках уже имелось достаточно приверженцев христианской веры. В 1186 году немецким епископом Мейнгардом было начато крещение ливов. Тем не менее, именно против ливов в 1193 году Папа римский объявил первый северный крестовый поход. Заметим, что по имени этого древнего народа Тевтонский орден был переименован в 1237 году в Ливонский военно-монашеский орден, и весь завоеванный прибалтийский край получил название Ливония. Крещение эстов произошло в 1227 году, а латышского племени куршей завершилось к 1230 году. Спустя некоторое время куршские земли были завоеваны рыцарями (1267), а пруссы, сопротивлявшиеся на протяжении почти 60 лет, были окончательно захвачены к 1288 году. 

В XVI веке в регион проникает учение Мартина Лютера. После того, как в 1554 году орденский гроссмейстер Вальтер Плеттенберг снял с лютеран клеймо ереси, часть католиков осуществила массовый переход в лютеранство, а другая после падения Ливонии — под покровительство польского католического короля. Укреплению в народной среде лютеранства немало способствовало распространение характерной для этого христианского направления мировоззрения, системы этических ценностей и социальных норм (прежде всего, идея труда как одного из главных способов служения Богу), а также распространение грамотности среди крестьян на родных языках — финском, эстонском и латышском. Первым переводчиком на финский язык "Нового Завета" стал основоположник финской азбуки и литературного языка епископ Турку Микаэль Агрикола (1510—1557). В 1525 году в Германии были изданы первые лютеранские катехизисы на латышском и эстонском языках, а в 1587 году был напечатан сборник лютеранских псалмов на латышском языке. 

Первый перевод католического катехизиса на литовский язык был сделан Петром Канизием в 1585 году в Вильнюсе. К этому времени уже сложилась литовская письменность на основе латиницы. 

Начиная с конца XVIII века из стран Западной и Средней Европы в Финляндию, Эстонию и Латвию стали проникать новые вероучения, сформировавшиеся на основе протестантизма: гернгутеры ("моравские братья"), пиитисты, позднее — скакуны, баптисты и множество других. В итоге здесь появились их местные секты, проповедовавшие мирскую аскезу, осуждающие праздность и роскошь. 

Во второй половине XIX века в католических Литве и Латгалии очевидное влияние на религиозную жизнь оказывали монахи Ордена иезуитов. 

В конце XVI века стали открываться первые национальные школы при лютеранских церквах, где детей обучали грамоте, молитвам и церковному пению. Среди немецких, шведских и финских священников XVIII века было немало исследователей языка коренных народов региона, фольклора, этнографии, первых переводчиков Священного писания, катехизиза, сборников для школьного образования, издателей словарей. В 1803 году Вильнюсская иезуитская академия была преобразована в университет, однако до начала ХХ века католическая церковь оставалась единственным источником образования. 

К концу XIX века сказались результаты просветительской деятельности лютеранской церкви и различных протестанстких сект в Финляндии, Лифляндии, Эстляндии и Курляндии. Число грамотных крестьян достигало в среднем более 70% населения; это были те, кто учился в школах, в том числе обязательных перед совершением конфирмации, а также получившие характерное для лютеран домашнее образование.

Сезонная цикличность календарной обрядности

Ритм жизни, труда и быта у всех земледельческих народов региона был выстроен в соответствии c сезонной цикличностью сельскохозяйственных работ и календарным богослужебным годом, с его кругом праздников, постов и памятных дней. В ряде календарных праздников и обрядов, соотносившихся с тем или иным временем года, частично сохранились архаичные формы почитания стихий — воды, земли, воздуха, огня, а гадания и разнообразные магические приемы несли в себе следы древних анимистических представлений. Смысл праздников календарного цикла универсален, но отдельные обрядовые и ритуальные действа, комплексы поверий и представлений у разных народов имеют отличия.

Рождество Христово

Один из самых важных христианских праздников в году — Рождество Христово — католики и лютеране отмечали и отмечают согласно григорианскому (гражданскому) календарю 25 декабря. Рождеству предшествует Адвент (от лат. adventus — пришествие, приход) — четырехнедельный пост, во время которого верующие готовились к духовному явлению Христа, вспоминали предсказания пророков о пришествии Спасителя. Это было время всеобщего покаяния, строгого поста, запрета на свадьбы, общественные развлечения и театральные представления. В последнюю неделю Адвента по традиции на окно ставили подсвечник, свечи на котором последовательно зажигали так, чтобы в ночь перед Рождеством горело шесть свечей. В Финляндии праздновать начинали уже с конца ноября. Это время называется "малое Рождество" (пиккуйоулу). 

Рождество Христово для католиков Прибалтики — самый торжественный праздник в году. В полночь, на рассвете и днем совершаются три мессы, что символизирует пребывание Христа в лоне Отца, во чреве Богоматери и в душе верующих. Со времен Франциска Ассизского (XVI век) в храмах утвердилась традиция выставлять на Рождество для поклонения верующих ясли (вертепы, вифлеемы). Они представляют собой объемные многофигурные композиции, изображающие пещеру с младенцем Христом в яслях, пастухов, пришедших на поклонение, и трех волхвов или королей, приносящих дары, а также животных — быка, овец, ослов и т. п. 

Согласно народной традиции сельские церкви и дома украшали рождественскими звездами, коронами, люстрами и гирляндами, сделанными из соломы в воспоминание о яслях, где родился Иисус Христос. Соломой застилали пол или подкладывали ее под скатерть на праздничном столе. По окончании праздничного цикла соломенные предметы сжигали.

В целом рождественский праздничный цикл охватывал два месяца — с первого декабря до первого февраля. Важное место в нем занимали святочные обычаи и обряды: хождение детей и молодежи со звездой, песнями и добрыми пожеланиями; ряженые, которые разыгрывали короткие сценки и длинные драматические представления, заимствованные из средневековых мистерий; игры и гадания молодежи. 

Лишь в начале и середине XIX века в домах горожан в качестве традиционного рождественского дерева появилась елка, в деревне же это произошло лишь в конце XIX века. Так, в 1827 году известный впоследствии финский сказочник Сахариас Топелиус описывал рождественскую елку как нечто новое и невиданное. Одновременно с елкой из стран Западной Европы пришел и неизвестный ранее персонаж — Дед Мороз, по-фински его называют Йоулупукки — "рождественский козел".

Масленица

На стыке сезонов и в преддверии Великого поста у народов Прибалтики отмечалась масленица, оставшаяся сезонным аграрным праздником прощания с зимой и встречи весны. 

В нем сохранились древние элементы зимней и весенней обрядности и получили самое полное выражение идеи обновления, возрождения и плодородия. 

В Литве празднование масленицы — Ужгавенес — особенно ярко проходило на западе страны — в Жемайтии. В этом, вероятно, сказывалась и традиция западноевропейского карнавала. Обязательный элемент праздника — шествие ряженых. Его центральным персонажем, олицетворявшим зиму, была старуха Морэ с молотильным цепом (символом благополучия) в руках. Соломенное чучело Морэ везли через село на колесе, укрепленном на полозьях саней. Ее окружала стража: "офицеры", "адъютанты", а также традиционные маски — коза, медведь, конь. Широко распространены были маски черта, олицетворявшего собой злую силу. Черта сопровождали "ведьмы", "знахари", "скупцы", "смерть". Наряду с группой фантастических, страшных, злых масок существовала многочисленная группа ряженых, изображавших реально существовавших персонажей. Особенно популярны были национальные группы, изображавшие цыганский табор или еврейских музыкантов. 

Разыгрывалась также масленичная "свадьба ряженых", долженствующая по народным представлениям способствовать плодородию земли и людей. Обязательным магическим обрядом была "перемена пола" участниками свадьбы. Для этого парни переодевались в женскую одежду, а девушки — в мужскую. Наряду с женихом Сидорасом и невестой Котре в свадебную группу входили музыканты. Все они с шутками, танцами и песнями двигались вслед за группой Морэ к реке, озеру или в лес, где разжигали костер. Заключительным актом праздника было утопление Морэ в воде или сжигание на костре. 

Характерными шутками во время масленичных игр было поливание людей на улице водой, обсыпание их мукой. Хороводы, танцы с подскоками "на лен", "на коноплю", качание на качелях или обряды, имитирующие такое качание, — все эти компоненты земледельческой обрядности также должны были способствовать плодородию. 

Основной обрядовой едой масленицы были блины. Борьбу масленицы с наступающим семинедельным Великим постом олицетворяли карнавальные персонажи: символ масленичного ритуала — Лашинис ("Сальный") и символ поста — Канапинис ("Конопляник"). 

У лютеранских народов масленица праздновался всего один день — вторник седьмой недели перед Пасхой и заканчивался в среду ("пепельная среда"). Характерна финская поговорка: "Широка и коротка как масленица".

Иванов день

Важнейший летний праздник в Прибалтике, связанный с культом Солнца, почитанием огня и земного плодородия — Иванов день. У латышей он известен как Янов день, или Лиго, широко отмечается до сих пор и, по сути, является самым ярким национальным праздником. Литовцы называют его Йонинис/Раса, а финны — Юханнус, эстонцы и сету — Яани. Этот праздник приходится на день летнего солнцеворота (24 июня). В отличие от внецерковного праздника масленицы Иванов день, был приурочен ко дню рождения Иоанна Крестителя и стал органичной частью церковного календарного года. 

Ивановские костры, зажигаемые в самую короткую ночь года, сооружались на определенных и постоянных местах: на берегах водоемов, возвышенностях, на пастбищах, в лугах или в лесу. Остовом костра служили конусообразно составленные жерди, вертикально стоящие просмоленные старые лодки, бочки со смолой, укрепленные на высоком шесте. Финны воздвигали и фигурные костры в виде 7—10-метровых башен или колоколен, а также в виде поленницы дров. Вокруг костров водили хороводы, пели, прыгали через огонь как можно выше, чтобы рожь и пшеница уродились высокими. Молодежь прыгала над кострами парами для обеспечения счастливого супружества. Девушек низко раскачивали над костром, чтобы в страдную пору у них не болела поясница. Головешки и угольки ритуальных костров наделялись сакральной силой. Их хранили целый год как оберег от молнии, пожара, града, других стихийных бедствий, угрожающих посевам. Магической силой наделялся и дым костра. Им окуривали поля для обеспечения плодородия земли, а также растения, чтобы снять вредоносную силу с одних и усилить целебные свойства других. Сквозь этот дым прогоняли скот. Большое значение имели ритуалы, связанные с почитанием водных источников, ритуальные купания в ночь Иванова дня, катание девушек нагими и прогон овец по росе, пускание венков по реке и гадания. Канун праздника, называемый "травный день", отмечался торжественным ужином. Хозяева — Янов батюшка и Янова матушка — в праздничной одежде встречали гостей обрядовой пищей, гости надевали на головы хозяев дубовые — Яновы — венки, символизирующие богатство и плодородие. Эти венки хранили дома в течение года до следующего праздника. Венками из полевых цветов и букетами увенчивали всех участников праздника, ими украшали жилые и хозяйственные постройки, вешали на рога коров, а травы и цветы добавляли в корм. Среди обязательных элементов Лиго — пение песен с припевом "лиго", сопровождающих весь праздник. 

Собирайтесь, Яновы дети, 
На высокой горе, 
Чтобы слышались Яновы песни 
Из края в край.

Литовская свадьба

Старинные семейные обычаи и обряды дольше всего среди народов Прибалтики сохранились в литовской традиции. Важное место в литовской свадьбе занимал торг о приданом. 

Различаются два вида приданого: крайтис, к которому относят мебель, предметы домашнего обихода и сундук с домашними тканями и одеждой, а также закупленными заранее в городе богатыми родителями, и пасога — деньги, скот, земля и сельскохозяйственный инвентарь давались дочери по возможности и усмотрению отца в дар. Свадебный торг разворачивался в основном по поводу пасоги. В зависимости от достатка семьи это были дойная корова, свинья, лошадь в упряжке. 

Большую роль во время сватовства играл сват. Когда родственники невесты выдавали дочь далеко от дома и не видели хозяйства жениха, то приходилось верить ему на слово. Но доверенные люди невесты, которые ехали проверять достаток семьи жениха, также могли столкнуться с обманом: в хлев загоняли чужой скот, амбары загружали чужим зерном. После венца невеста могла увидеть в доме жениха совсем другую картину. Не случайно сват слыл обманщиком, и это качество обыгрывалось в свадебном обряде "вешания свата". "Судьи" из гостей составляли "приговор" и накидывали ему петлю на шею, но в этот момент входила невеста и опоясывала свата домотканым полотенцем, чем делала его неприкосновенным. 

Существовал обычай приглашения гостей на свадьбу молодым парнем, умевшим произносить специальные тексты — орацио. В руках он держал деревянную палочку с колокольчиком, на которую приглашенные девушки привязывали тканые пояса и тесемки. В свадебном застолье для защиты от порчи молодых иногда участвовали "лжемолодые".

Похороны и поминовение усопших

В похоронно-погребальной обрядности народов Прибалтики особенно устойчивыми оказались древние самобытные представления, магические приемы и действия. Умерших поминали на 7-й, 9-й и 40-й день и в годовщину смерти. Но самыми архаичными поминальными комплексами являются летние и осенние дни поминовения усопших (дзиедай), в которых еще в первой четверти XX века прослеживались следы древнего культа умерших предков. 

Осенний день поминовения у латышей и литовцев называется День душ (велей, велиняс), а у эстонцев — Время душ. 

Он отмечается 2 ноября, вслед за Днем Всех Святых (1 ноября), который завершает католический литургический год. После утренней службы в церкви люди отправляются на кладбище, часто с молитвами и песнопениями, приводят в порядок могилы, украшают их венками и цветами, зажигают свечи, священники служат здесь панихиды. Согласно католическому учению молитвенное заступление и добрые христианские поступки живых могут облегчить участь усопших и сократить время их пребывания в чистилище. Завершается день обильным застольем в кругу семьи. В целом поминальный цикл занимал в народном календаре промежуток времени между Михайловым днем (29 сентября), днем Св. Мартина (10 ноября) и днем Св. Катерины (25 ноября). По дохристианским верованиям, именно в это время души умерших покидают могилы и навещают живущих. 

На протяжении этих недель люди старались не шуметь, полы застилали соломой, даже разговоры из уважения к мертвым велись приглушенными голосами, иначе семью могла постигнуть кара в виде грозы-непогоды. Чтобы покойные души родственников были довольны, о них следовало помнить, своевременно посещать могилы и приносить им жертвы в урочное время. Широко распространен был старинный обычай кормления предков, призванный обеспечить их расположение. Для этого в овинах, банях, ригах, жилых помещениях ставили столы или просто оставляли еду для умерших: "Приходите кушать, душеньки, покушайте и уходите, но не идите ни моим полем, ни моей дорогой, а идите болотами да по трясине". У эстонцев и финнов существовал обычай устраивать для предков баню. Латыши считали, что велями (душами умерших) правит "Мать велей", она же умерщвляет живых. У финнов и карел традиции осенних поминальных дней были связаны с древним праздником урожая — кекри (кегри), который заканчивал старый год и начинал новый.

Мифологический и обрядовый фольклор народов Балтии

Богатейшее собрание классических латышских и литовских народных песен насчитывает многие сотни тысяч. Короткие песни-четверостишия латышей и литовцев — дайны, сутартинес сопровождали каждый важный момент жизни человека; с их пением связан чрезвычайно интересный и емкий образ "клубка песен", который разматывается и тогда, когда девушка выходит замуж и когда приходит смерть. Существовали целые циклы календарных песен (жатвенные, мукомольные пастушьи, рыбацкие, игровые, праздничные) и даже песни о песне. 

Все исследователи латышского фольклора единодушно признают, что в отсутствии собственного летописания именно дайны являются фундаментальным источником по истории, языку и культуре латышей. 

Во многих эстонских народных песнях рассказывается о богатыре Калеве, потомке главного божества древних эстов Тара, прилетевшего на спине огромного орла на скалистый берег древней Виру (так называлась одна из трех земель эстов до пришествия крестоносцев). Здесь он увидел красавицу Линду, которая отвергла любовь Месяца и Солнца, Воды и Ветра, но отдала свое сердце Калеву и родила ему много сыновей. Вырастая, они уезжали в далекие края, а родители старились одни. И вот, когда старый Калев умирал, то сказал верной Линде, что после его смерти она родит своего последнего сына — богатыря. Над могилой мужа Линда сложила из обломков скал и камней Калевипоэга ("Сына Калева"), защитника слабых и бедных, борца за свободу своей родины огромный холм. Это холм — Тоомпеа ("Вышгород") и стал центром древнего города эстов, известного с XI века. 

Финско-карельские космогонические, эпические, свадебные и заклинательные песни — руны, составлявшие своеобразные циклы, в течение столетий передававшиеся из уст в уста, от одного исполнителя к другому были записаны в начале XX века от великих рунопевцев: Архиппа Перттунена, Онтрея Малинена, Воассила Киелевяйнена, Петра Шемейко и других. Пение рун могло сопровождаться игрой на кантеле — струнном музыкальном инструменте.

Фото