Вьюнишник

Суббота пасхальной недели 

Обычай весеннего обхода дворов с поздравлением и чествованием молодоженов, вступивших в брак в течение последнего года. 

__________

Вьюнишник

Вьюнишник (вьюнец, вьюнины, вьюнство, вьюнитство, юнины, юнец, оклик /окликание молодых) — обычай весеннего обрядового обхода дворов с чествованием и поздравлением молодоженов, вступивших в брак в течение последнего года, распространенный преимущественно в Среднем Поволжье: Костромской, Нижегородской, Владимирской, Ярославской губерниях. Обычай завершал длительный период послесвадебных обрядов и при помощи публичного оглашения закреплял переход молодоженов в новую социальную категорию женатых хозяев. 

Обрядовый обход дворов с окликанием был приурочен к концу пасхальной недели и совершался или в субботу ("вьюнишна", "окликальна" суббота), или в Фомино воскресенье ("кликушино", "кликушно", "кликуншино", "кликунишно"). Состав участников обряда был строго регламентирован по возрасту и полу, хотя и различен в разных локальных традициях. Кое-где "окликалами"/ "вьюничниками" могли быть только женатые мужчины, в других местах — только замужние женщины, а в третьих — мужская молодежь или дети. В Ковернинском у. Костромской губ. в полдень пасхальной субботы начинали ходить "всем обчеством" мужики во главе со "стариками-коноводами". В Гороховецком у. Владимирской губ. "окликальщиками" были парни, которые в субботу утром, до восхода солнца, собирались в группы от 5 до 15 человек. Для совершения обхода они одевались в праздничные рубахи, плисовые шаровары и лучшие бекеши. В Юрьевском у. Владимирской губ. наряду с мужскими обходами были распространены и женские — "бабий вьюнец". В Ковровском у. Владимирской губ. обходы совершались преимущественно женщинами. При этом в группе выделялись две побойчее, которые возглавляли процессию. Одна из них скакала на помеле из мочала, к которому был прикреплен колокольчик, а другая несла елочку, украшенную разноцветными лентами, платками и полотенцами, подобную свадебному символу девичества — "красоте". В Чухломском у. Костромской губ., где обход проводился в воскресенье после обедни, женщина, сидевшая верхом на помеле, держала в руке большую палку, которой трижды стучала в дверь дома молодых перед тем, как потребовать от молодой угощение. В ряде мест по селу одновременно ходили несколько "дружин" окликальщиков, делившихся по возрасту и полу и приветствовавших молодоженов в свое время дня. В Юрьевецком у. Костромской губ. утром и в полдень ходили подростки, мальчики и девочки 10—15 лет; к вечеру — женщины, которых позднее сменяли мужчины. В Семеновском у. Нижегородской губ. в 12 часов детей сменяли не женщины, а взрослые мужики, сопровождаемые многочисленными празднично одетыми зрителями. 

Окликальщики в сопровождении многочисленных зрителей приходили к дому, в котором жили молодые, становились во дворе или под окнами и исполняли для молодоженов специальную величальную песню — "вьюнец"/"вьюница". В некоторых местах во время пения плясали, выделывая шуточные коленца. Традиция предписывала молодым слушать окликальщиков, сидя в избе у окна; в некоторых случаях при их приближении молодая должна была даже запереть дверь. По окончании пения молодая выходила из дома и одаривала исполнителей. Правила угощения были строго регламентированы: мужчин и парней поили брагой или вином, женщинам давали яйца и пряники, детям, подросткам и молодежи выпечку или мелкие деньги. Иногда плату за величание подавали прямо через окно. 

В некоторых местах Владимирской губ. окликальщики — мужчины и женщины — кричали: "Юн да юница, вынеси куличу да перепечу, да сорок яиц" (Юнины. 1857. С. 41) — до тех пор, пока молодые не выходили на улицу с угощением. Сначала у ворот показывался молодой с полуштофом водки и стаканом или небольшим ковшом, за ним следовала молодая, неся на деревянном подносе большой неразрезанный пирог с начинкой и всегда семь крашеных яиц. Молодой потчевал водкой "приятелей", которые, выпив, отламывали от пирога по куску на закуску, а остатки бросали на землю. Яйца к себе в фартук — "запон" забирала одна из женщин. После этого окликальщики отправлялись дальше. Брошенный на землю пирог подбирали мальчишки, которые с веселым шумом и дракой разрывали его между собой, кто сколько успел захватить. 

Во многих местах в благодарность за угощение окликальщики произносили благопожелания: "Дай те Бог, молодуха, чтоб у тя всего было вдоволь. Дай те Бог, чтоб у тя, молодуха, было сколько в лесу пеньков — столько бы у тя сынков; сколько в лугу кочек — столько бы у тя дочек". Если же угощения не последовало или молодуха поскупилась, звучали угрозы: "Дай те Бог, молодуха, чтоб у тя народилось сколько в поле огородов — столько бы у тя и уродов" (Соколова В.К. 1979. С. 135). 

Обойдя всех молодоженов в своей деревне, окликальщики отправлялись в соседнюю, а вечером устраивали пирушку. В Семеновском у. Нижегородской губ. по окончании такой пирушки девушки шли на гулянье или "разыгрывали хороводы", а парни устраивали состязание в силе, бились "на кулачках" один на один. Во Владимирской губ. крестьянки делили между собой поровну собранные яйца, в том случае, если это не получалось, лишние или все собранные яйца разыгрывались на счастье: ставили на кон и "раскатывали" мячом. 

В Чухломской у Костромской губ. предводительница "окликальщиц", стуча палкой о крыльцо, трижды обращалась к молодой: 
                    "Молодая молодица, 
                    Молодая ты юница, 
                    Подай наши яица, 
                    Яйца на полице, 
                    В коробице. 
                    Не даш яйца, пирога конца, 
                    Потеряешь молодца, 
                    Будешь ветреница. 
                    Мы тя в хлев запрем, 
                    Помелом заткнем". 
                    После третьего стука молодая открывала двери и приглашала женщин со словами: 
                    "Соседушки, голубушки, 
                    Меня любите и жалуйте, 
                    К себе примите в подруженьки". 
                                        (Зеленин Д.К. 1915. С. 651) 

Окликальщицы, войдя в дом, угощались, пели песни и плясали. После их ухода молодуха собирала по деревне девушек и угощала их пирогами. Смысл этого обряда состоял в том, что молодая женщина, прощаясь с девичеством в лице девушек, своих прежних подружек, просила замужних женщин принять ее в свой круг и ввести ее в замужнюю жизнь, признав ее в новом социовозрастном статусе. 

Аналогичное значение имел вьюнишник во Владимирской губ., но организован он был иначе. Молодые женщины и бабы собирались после воскресной литургии на открытом месте двумя группами. Молодушки звали к себе в кружок женщин постарше, те под пение песен подходили, и молодухи угощали их пирогами и яйцами, прося принять их в круг замужних женщин. Специальный пирог — "кокура", символический откуп, полагался и для девушек. 

По форме и характеру обряд "окликание молодых" близок к другим календарным обходам дворов (см. Колядование, Волочебный обход). "Вьюнцы", исполнявшиеся детьми, схожи с овсенями: в них высказывалась просьба об угощении и звучала угроза в случае, если такого не последовало: 
                   "Вьюнец — молодец! 
                   Подай пряник да яйцо, 
                   Да кокурочку еще. 
                   А если не подашь, 
                   Посажу в коробок, 
                   Повезу в городок, 
                   Помелом заткну, 
                   Клюкой запру, 
                    Да не выпущу..." 
                                        (Тульцева Л.А. 1978. С. 126) 

Типичные вьюнишные песни, исполнявшиеся взрослыми, состоят из трех частей: зачин — обращение с просьбой разрешить окликать молодых, описание того, как окликальщики искали двор и т.п.; основная часть — эпическая, в которой высказывались пожелания благополучия; и заключение — просьба о вознаграждении. Специфической чертой вьюнишных песен является припев типа "Вьюнец молодой, вьюница молодая!", который и является "окликанием". В Костромской губ. вьюнишные песни начинались, например, так: 
                    "Ты вставай-ка, молодец, 
                    Ты вставай, наш вьюнец!
                    Ты расчесывай кудри
                    Костяным гребешком,
                    Уж ты взгляни в окошко
                    Косящатое!
                    Тебе песню поем,
                    Тебе честь воздаем,
                    Награди-ко нас подарком,
                    Сладким пряничком,
                    Белым сахарным".
                                        (Тульцева Л.А. 1978. С. 126)

                    Или 

                    "О лелю, молодая, о лелю, 
                    Ты, вьюная, о лелю, 
                    Ты по горнице пройди, о лелю, 
                    Покажи свое лицо, о лелю, 
                    Да в окошечко, о лелю, 
                    Покажи нам молодца, о лелю, 
                    Своего-то вьюнца, о лелю, 
                    Да пожалуй яичко, о лелю. 
                    Еще красненькое, о лелю, 
                    Что на белом блюде, о лелю, 
                    Да при добрых людях, о лелю!" 
                                        (Терещенко А. 1848. Ч. 5. С. 16) 
Основная часть песен часто содержала мотив дерева, растущего посреди двора молодоженов; особо отмечаются его вершина, середина и корень. С одной стороны, дерево и его описание соотносятся с основными этапами свадебного ритуала и браком (сговор, молодая семья, брачная жизнь), а с другой восходят к образу центра и основы мира в мифологии — мировому древу: 
                   "...Под вершиной деревца 
                    Соколы-то гнезда вьют — они яйца несут, 
                    А они яйца несут, молодых детушек ведет! 
                    Посередь — то деревца пчелы ярые сидят, 
                    Пчелы ярые сидят, много меду надышат, 
                    Ах, много меду надышат, 
                    Много квасу насытят! 
                    У комля-то деревца дубовые столы стоят, 
                    Дубовые столы стоят — звончатые гусли лежат. 
                    Ах, кому в гусли играть, все поигрывать? 
                    Ай, вот играть ли не играть 
                    Молодому с молодой. 
                    Молодому с молодой, 
                    Сыну Сергеюшке, сыну Николаевичу, 
                    Еще тешить — утешить молоду свою жену, 
                    Все Марьюшку, душу Ивановну..." 
                                        (Тульцева Л.А. 1978. С. 127) 

Являясь частью календарных весенних обрядов, вьюнишник не только знаменовал переход молодых в новую социальную категорию, но также должен был магически повлиять на благополучие в совместной жизни и хозяйстве молодоженов. В некоторых местах Костромской обл. существовало поверье, если в "кликунишно воскресенье" молодую никто не прийдет окликать, она оглохнет.