«Еврейская жена и ее роль в семье»

Автор выставки: Н.Н. Прокопьева, заместитель директора по учету, хранению и реставрации музейных ценностей

Время и место экспонирования: онлайн с 03.03.2021 года

Как в любом традиционном обществе, в еврейском социуме брачное состояние представлялось наиболее нравственным и естественным. Молодые люди должны были найти себе пару и пожениться для «истинной ценности в жизни, для Торы, для защиты и мира».  К людям, преступившим брачный возраст и не вступившим в брак, не относились с уважением, подозревали их в греховности. Главное предназначение женщины и мужчины – продолжение рода, которое возможно было, по представлениям, только в браке, так же, как и исполнение многих ритуалов и обрядов, совершающихся в иудаизме в доме и в кругу семьи.

Роль женщины в воспитании детей, в обрядовой практике была огромна, она занимала высокое положение в еврейском обществе. Не случайно возникло шутливое выражение «еврейская мама», подразумевающее ее заботу, контроль всех семейных процессов, доходящий до крайности. Однако «удушающая» любовь и забота матери во многом исходила из постоянной тревоги за потомство, истоки кроются, в свою очередь в сохранении многовековой памяти о «жизни в изгнании» и желании сохранить свой народ. 

Брачный возраст, согласно разным источникам, наступал с 13 до 18 лет: именно в этот период молодым людям желательно было вступить в брак. В фольклоре отразилось ироничное отношение народа, особенно к девушкам, не вышедшим вовремя замуж, например, «перезревшая дева, что прошлогодний календарь» также считалось, что после двадцати лет незамужняя дева вводит мужчин в грех.

Родители по достижении их детьми брачного возраста начинали подыскивать пару, а когда находили подходящего партнера, договаривались и засылали к невесте профессионального свата. Жених с невестой могли быть знакомы либо впервые видели друг друга во время помолвки. Семьи старались выбирать пару из равных себе по положению; для успешного совершения брачной сделки не последнюю роль играли родовитость и экономическое положение семей, поскольку предполагалось, что еще несколько лет молодую семью придется содержать родителям жениха или невесты. Как и размер приданого невесты это фиксировалось в обручальном письменном договоре, который назывался тноим. В него входили условия и сроки свадьбы, это была добрачная запись материальной основы семьи. К концу XIX – началу ХХ века появилась готовая форма такого договора, напечатанная типографским способом, которую заполняли и подписывали. Вверху бланка тноим под надписью «С божьей помощью. В добрый час» помещено изображение рукопожатия – знак достигнутого соглашения.

Следующим документом, закрепляющим брак, была Ктубба – брачный контракт, который  жених вручал невесте под хупой; жена хранила его у себя и берегла. Это был очень важный документ, в котором перечислялись обязанности мужа по отношению к жене, при его потере, например, супруги не могли жить вместе, пока не напишут новый. Согласно брачному договору, муж брал на себя обязательства по содержанию жены как полагается «достойным еврейским мужьям». Ктубба гарантировала жене в случае развода определенную денежную сумму, оговаривались и другие условия. Текст Ктуббы, хоть и носил меркантильный характер, излагался поэтичным языком, украшался цитатами из Священного Писания, иллюстрациями к нему, знаками зодиака, что нередко превращало договор в произведение искусства.

Под хупой, в кульминационный момент свадебного ритуала жених надевал невесте кольцо. В конце церемонии принято было разбивать бокал в память о разрушенном Иерусалимском Храме. Для церемонии мать невесты пекла и дарила зятю специальный свадебный пирог, который шутливо называли «болячка моей мамы».

В еврейском обществе в случае смерти мужа для сохранения имущества его рода был возможен левиратный брак: бездетная вдова могла выйти замуж за его брата. При этом воля женщины не учитывалась, имело значение только желание или нежелание деверя. В случае отказа брата жениться, он должен был совершить обряд «халица», буквально «развязывание». Обряд совершался в синагоге в присутствии раввинского суда. Главная часть обряда халицы — разувание вдовой отказывающегося взять ее в жены деверя. Опершись спиной о стену, деверь выставляет вперед правую ногу в специально изготовленной непарной зашнурованной сандалии; вдова, а затем и он произносят на иврите предписанные формулы, после чего вдова нагибается, правой рукой развязывает ремешки его сандалии, снимает и отбрасывает ее через плечо, плюет перед ним на пол и произносит на иврите: «Так поступают с человеком, который не созидает дома брату своему, и нарекут ему имя в Израиле: дом разутого».  По завершении  обряда халицы,  вдова получает так называемый гет халица — документ, разрешающий ей «вступать в брак, с кем пожелает». Сандалия хранилась в синагоге и давалась на прокат.

                
Разводное письмо – «гет»
.

Витебская губ., Дубровинский у. 1924 г. «Составлено в местечке Ляды, стоящем на реке Мерея, в понедельник 17 нисана 5684 г. (1924 г.)

Муж Элиезер, сын Авраама Авели (?) дает развод своей жене Рейше (?), дочери Иехошуа.

Свидетели:

Хайим бен Гиршель(?) бен Авраам

Менахем Мендл Йицхак бен Пинхас».
                   

Инициатором развода мог быть только муж в случае бездетности жены или ее неверности. Слова из Торы «…пусть напишет ей разводное письмо» в еврейском праве интерпретировались буквально: составлялся документ – гет, который освобождал женщину от супружеских обязанностей. Разводное письмо, как и другие документы в иудаизме, имело устоявшуюся форму на иврите и включало следующую информацию: название города, реки, имена разводящихся, имена присутствовавших свидетелей. Разводное письмо надрезали по четырем углам и хранили в архиве синагоги.

В традиционной семье женщина фактически была главой, поскольку именно ей приходилось брать на себя ответственность за решение всех жизненно важных вопросов. Во многом это было связано с тем, что мужчина с согласия и при поддержке жены посвящал большую часть своего времени изучению Торы или молитвам и диспутам в синагоге, в то время как на женщину ложились основные заботы по обеспечению семьи. Женщины имели законное право заниматься торговлей — покупать, продавать, обладать собственностью.  Они рожали и растили детей, следили за благосостоянием семьи, были советчицами для своих мужей в любом деле.

Еврейский костюм черты оседлости  сформировался в XVII –XIX веках по образцу польского городского, а также испытал на себе влияние местного восточнославянского населения, но зрительно отличался от одежды соседей-христиан. Только в 1841 году правительством России было узаконено, чтобы «… евреи не отличались от прочих» в одежде (как польской и не имеющей отношения к еврейской религиозности). Этот указ с радостью восприняла еврейская молодежь, которая стала с удовольствием одеваться щеголевато и по-городскому, поскольку евреи вообще селились в городках и местечках, а не в сельской местности. Замужние женщины заменили тяжелые шали хлопчатобумажными платками в будни, чепцами и шляпками в праздничные дни, по-прежнему покрывая переднюю часть головы волосяными и шелковыми париками, поскольку еврейским замужним женщинам полагалось брить голову, чтобы «волосы не прельщали никого из посторонних». Основной одеждой у женщин были шелковые или хлопчатобумажные юбки, кофта с безрукавкой и по праздникам с нагрудным украшением – брустихлом. Три компонента одежды – брустихл, головной убор и передник были непременными составляющими женского костюма евреек, они видоизменялись, модернизировались, но не исчезали из костюма. Брустихл, наиболее примечательная часть костюма в праздничном варианте, имел картонную основу, обшитую шелком, бархатом, парчой, декорированной блестками, золотным шитьем, мишурной нитью, вставками из цветного стекла и искусственного жемчуга, металлизированным кружевом – «шпаньем» (испанское).

Женские головные уборы в виде чепцов, шалей и платков видоизменялись в зависимости от модных тенденций, но их продолжали носить с париками замужние  женщины в местечках, следуя религиозным традициям. Дополняли праздничный костюм шейные и головные украшения из перламутра, натурального или искусственного жемчуга. Его, предпочитали замужние дамы, в то время как незамужние отдавали предпочтение кораллам.

Женский передник первоначально выполнял, как и пояс-гартл в мужском костюме, не столько прагматичную функцию, сколько символическую – служил оберегом телесного «низа». Когда передники вышли повсеместно из состава городского костюма, ортодоксальные еврейки продолжали скрытно носить передник под одеждой.

В целом одежда местечковых женщин отличалась некоторой старомодностью по отношению к городской (с учетом требований скромности) в крое, материалах, декорировании, использовании устаревших форм и предметов одежды.

Роль еврейской женщины в духовной жизни семьи была не менее важна роли мужчины. Её главные обязанности в доме — это Заповеди, главные из  которых: отделение халы (кусочка теста до печения хлеба) и обеспечение кашрута (закона о требованиях, предъявляемых к продуктам питания и способам приготовления пищи), соблюдение чистоты семейной жизни, зажигание свечей.

Важные правила поведения за столом были изложены в талмудическом трактате «Дерехˊэрц» («Земной путь»). Его установления подчеркивают важность соблюдения гармонии в семейной жизни и предупредительного отношения к жене, детям и родственникам. Правила «дерехˊэрц» указывают, что человек должен быть вежлив, осторожен в словах и требованиях, обязан всячески избегать непристойной речи; должен есть меньше, чем позволяют его средства и прилично одеваться. «Дерехˊэрц» также предусматривает соблюдение правил хорошего тона в поведении за столом, приеме гостей и т. д. Существуют многочисленные строгие запреты, касающиеся пищи. Главным и единственным критерием ее пригодности считаются не соображения гигиены, а ее соответствие установлениям Торы.

Для приготовления пищи евреи использовали посуду, купленную на ярмарках, то есть ту, что изготовлялась в местах их проживания крестьянами и ремесленниками. При этом строго соблюдалось разделение емкостей для мясной, молочной пищи и воды, также и хранили посуду для разных продуктов на разных полках. Помимо утилитарной и эстетической, пища имела и другие функции. Так, оставленные кусочки хлеба на столе, предназначались для умилостивления духов. Пища с использованием лука и чеснока, имеющих резкий запах, использовалась в качестве оберега, а также в практических целях во время эпидемий.

Женской привилегией было зажигать свечи, чтобы благословить светом свечей приход субботы или начало другого праздника, приготовить субботний хлеб – халу. Зажигание свечей официально знаменовало начало священного времени в доме: когда зажжены свечи, действовали особые ограничения или наступало время соблюдения праздника. Также отделением будней от праздника и наоборот знаменовалось вдыхание ароматов пряностей и специй из специальных коробочек – годес (бсамим). Еврейский закон не предписывает, какие именно должны быть специи, главное, чтобы они имели аромат (например, корица или гвоздика). Вдыхая его, вся семья проходила обряд очищения. Серебряные сосуды для благовоний были любимыми изделиями еврейских ювелиров. Их изготовляли в форме готических башенок с флажками и колокольчиками, цветочных бутонов, рыбок и даже, отдавая дань веянию новой эпохи, машинок и паровозов в начале XX века.

Суббота начинается и заканчивается зажиганием огня. Ритуал упоминается в Мишне Торе и является одним из основных предписаний, которые надлежало выполнять женщинам, для чего использовались богато орнаментированные подсвечники, которые часто были парными. Вся церемония называется «Авдала» («Разделение») и означает отделение праздника от обыденности. Количество зажигаемых свечей точно не определено, но, по традиции, их зажигают не менее двух, иногда по числу обитателей дома. В пятницу вечером огонь символизирует радость и свет начинающегося дня, а в субботний вечер он говорит о возвращении в повседневный мир, где разрешен труд. Еще в начале XX века в некоторых еврейских общинах верили, что пламя свечей отгоняет различных демонов, в особенности Лилит, Аграт бат Махаллат и другую нечистую силу, которая становилась в особенности опасной в канун и на исходе Субботы. Возжигание огней субботнего вечера сопровождается другими символическими ритуалами и молитвой.

             
Амулет («каме'а») против тяжелых родов.

Витебская губ., м. Бешенковичи. Конец XIX – начало XX века. Бумага, акварель.

Текст повторяется дважды, в левой и правой частях амулета:

«Адам и Ева. Изгонит Лилит Саеуй, Сансануй, Самгалуф».

Изображение и текст воспроизведены по «Raziel» − книге XI века мистического характера, служившей своего рода инструкцией для изготовления амулетов.

            
Амулет («каме'а») для охраны роженицы.

Витебская губ., м. Бешенковичи. Конец XIX –  начало XX века. Бумага, акварель.

Текст: «В память Адама и Евы, да изгонится Лилит. Сануй и Сансануй и Самгалуф, Шамриэль и Хасриэль»..
    
     
             

      

Таким образом, семейные ценности в еврейской семье определялись женщиной, которая, по сути, отвечала за все, что происходило в доме и семейной жизни: продолжение рода и защиту детей, соблюдение правил и предписаний в поведении домочадцев, питание и исполнение домашних ритуалов.

Мы используем cookie (файлы с данными о прошлых посещениях сайта) для персонализации сервисов и удобства пользователей.

Продолжая просматривать данный сайт, вы соглашаетесь с использованием файлов cookie и принимаете условия.